В текущем году НИИ электронной техники (НИИЭТ, входит в Группу компаний «Элемент», MOEX: ELMT) отмечает свое 65-летие. За последние годы предприятие сделало большой шаг вперед как в отношении развития линейки своей продукции, прежде всего СВЧ и силовых полупроводниковых приборов и микроконтроллеров, так и в расширении производственных возможностей. Генеральный директор АО «НИИЭТ» Павел Павлович Куцько рассказал о достижениях предприятия за это время, о мерах государственной поддержки и их роли в развитии отрасли, а также о возможных способах повышения спроса на отечественную электронную компонентную базу (ЭКБ).
Павел Павлович, в этом году АО «НИИЭТ» исполняется 65 лет. Вы возглавляете предприятие почти шесть из них. Как бы вы охарактеризовали эти годы в его истории?
АО «НИИЭТ» является зеркалом отечественной электронной промышленности. Это может звучать высокопарно. Но факт остается фактом: в особенности в последнее время развитие нашего института тесно связано с развитием отрасли в целом и с государственной политикой в данной сфере. Конечно, НИИЭТ здесь не в особом положении: то же касается и другого предприятия, которым я руковожу, – АО «НИИМА «Прогресс», и многих других отраслевых компаний и организаций. В существующих условиях предприятия в своем большинстве развиваются примерно одинаково. Безусловно, никто не отменял роль личности руководителя, собственника, роль команды предприятия. Нельзя не принимать в расчет и возможности по лоббированию своих интересов, которые имеются у компании, ее способность доносить свою позицию до руководства отрасли, до людей, принимающих стратегические решения. Индивидуальных аспектов, влияющих на развитие конкретного предприятия, очень много. Но в целом все они движутся по одному пути, и каждое отражает общую ситуацию в отрасли и является источником обратной связи в отношении реализации общеотраслевой стратегии развития.
Если говорить про последние годы, в этом периоде было несколько факторов, повлиявших на развитие нашего института. Я пришел в АО «НИИЭТ» в 2020 году и считаю, что мне повезло, что я возглавил предприятие в это время. Этот период был очень интересным. С одной стороны, это было время смещения акцента со специальной электроники на гражданский сектор. С другой – время беспрецедентной государственной поддержки отрасли: при еще остававшихся «старых» инструментах финансирования, таких как финансирование НИОКР и целевые программы, появились новые меры поддержки, которые позволили сделать нам огромный шаг в развитии компетенций, расширении номенклатуры, создании новых востребованных образцов ЭКБ, усилении производственных возможностей предприятия.
Могу сказать, что мы гордимся сделанным за эти пять с лишним лет и тем, что за это время предприятие заслужило уважение отрасли. Мы прошли путь от «среднестатистического» разработчика ЭКБ до лидера на российском рынке в создании микроконтроллеров на открытой архитектуре RISC-V, СВЧ и силовых полупроводниковых приборов, в частности на основе нитрида галлия на кремнии. Считаю, что мы смогли правильно воспользоваться возможностями поддержки со стороны государства и в том числе с их помощью достигли результата, который мы готовы показывать и который уже получил признание у российских разработчиков аппаратуры.
Вы сказали, что развитие не только АО «НИИЭТ», но и других предприятий отражает развитие отечественной электронной отрасли. По вашему мнению, насколько эффективны оказались меры поддержки, в частности субсидии, в этом периоде в целом?
В настоящее время как раз проводится оценка влияния на отрасль этих мер поддержки и их эффективности. Идет осмысление того, правильно ли строилась работа в последние годы.
Наверное, результаты неоднозначные. Если говорить про НИИЭТ, то выводы только положительные. Еще остается не до конца решенным вопрос спроса на определенную продукцию и достижения плановой выручки, но сейчас уже понятно, что это лишь вопрос времени. Причем речь идет не о далекой перспективе: этот вопрос, вероятнее всего, будет решен в течение одного-двух лет.
Наверное, есть примеры и неэффективного использования мер государственной поддержки. Но не бывает такого, чтобы всё было идеально. 12 апреля наша страна отмечала 65-летие полета Юрия Алексеевича Гагарина. Но само собой, прежде чем ракета-носитель «Восток» вывела на орбиту космический аппарат с первым космонавтом, было произведено несколько испытательных пусков ракет данного типа, и не все они заканчивались удачно. Что было бы, если бы руководство страны решило отказаться от космической программы после первой же – да и необязательно первой – аварии? Были бы мы первыми в космосе?
Без ошибок не бывает движения вперед. Поэтому я считаю, что у любого предприятия отрасли должно быть право на ошибку. Без этого не будет прорывных проектов, никто не станет предпринимать смелых шагов. В текущих условиях ошибка может приводить к многомиллионным искам и опасности полного прекращения работы предприятия. Конечно, нечистых на руку нужно учить, применять к ним санкции. Но к чему мы придем, если, не разобравших в обстоятельствах, после совершенной ошибки не будем давать возможности предприятиям работать дальше, а тем более их наказывать? Потушить огонь в глазах разработчика очень легко…
Я не говорю сейчас о конкретных случаях, это абстрактные рассуждения, тем более что наше предприятие, как я уже сказал, воспользовалось мерами поддержки весьма эффективно. Но риск для предприятий отрасли существует, и к оценке их действий нужно подходить очень осторожно. В этом контексте, с одной стороны, хорошо, что правоохранительные органы досконально разбираются в каждом случае неэффективного использования выделенных субсидий. Но с другой стороны, хотелось бы, чтобы решения о наказаниях принимались с участием специалистов, хорошо знающих отраслевые и технологические особенности.
Например, сейчас в области микроэлектроники подчас чуть ли не требованием для минимизации расходов является получение результата за один запуск пластин. Но такой исход в реальности можно назвать чудом. Практически никогда с первого запуска получить результат не удается, и профильные специалисты об этом хорошо знают. А те, кто стоит над отраслью или рядом с отраслью, вполне могут этого не знать. Так что, на мой взгляд, было правильно отдать ключевую роль в принятии решений о наказаниях за неэффективность использования субсидий соответствующему регулятору – в данном случае Департаменту радиоэлектронной промышленности Минпромторга России.
То, что вы сказали, касается невыполнения технических требований. Но ведь предприятия, получавшие субсидии, например, по постановлению Правительства РФ от 24 июля 2021 года №1252, брали на себя обязательства и по объему выручки от реализации созданной продукции.
Требования по выручке – это отдельная история. Был период, когда говорилось о сквозных проектах. Идея там была заложена правильная – цепочка кооперации в них должна была строиться от начала разработки компонента до конечного применения. Но по тем или иным причинам эта идея была реализована очень ограниченно.
У нас до сегодняшнего дня – и это обсуждается на разных уровнях – окончательно не решен вопрос спроса на электронную продукцию. Разрабатывается замечательный инновационный продукт, на уровне мировых решений, а дальше начинается борьба за его применение в тех или иных видах техники с импортными и псевдоотечественными изделиями. Конкурировать приходится не только по качеству, срокам поставки и т. п., но и по цене. И сквозь эту конкуренцию российские разработчики новой электронной продукции, изначально поставленные в неравные условия с зарубежными производителями, должны пробиваться сами.
Самый активно продаваемый продукт АО «НИИЭТ» и первый в линейке наших микроконтроллеров на основе RISC-V – 32-разрядный ультранизкопотребляющий микроконтроллер К1921ВГ015 – изначально разрабатывался с прицелом на интеллектуальные счетчики потребления электроэнергии. Нормативная база, определяющая требования по применению отечественных микроконтроллеров в этих изделиях, создавалась еще до того момента, как мы приступили к разработке данной ИМС. Наверное, поэтому мы и взялись за этот проект. Но, хотя у нас есть положительные примеры применения К1921ВГ015 в электросчетчиках, мы и сегодня вынуждены продолжать бороться за этот рынок с существенно более дешевыми китайскими или мимикрирующими под отечественные компонентами. И это несмотря на то, что наш микроконтроллер соответствует всем требованиям к отечественной ИМС, за исключением пока существующего пробела в кристальном производстве: разработка – полностью наша, в ее основе – ядро открытой архитектуры, корпусирование – на нашем производстве, тестирование – тоже у нас.
Один из наших потребителей даже назвал нам сумму, которую он теряет ежегодно, применяя наши микроконтроллеры, а не перемаркированные китайские, которые, оказывается, в два раза дешевле.
А ведь это известный замкнутый круг: чем меньше объемы потребления, тем выше себестоимость, а значит – и цена, а чем выше цена, тем меньше объемы потребления. Мы готовы производить микроконтроллеры в достаточно больших количествах. Наши мощности по утонению и разделению пластин, сборке ИМС в пластиковые корпуса и тестированию рассчитаны на 10 млн изделий в год. Мы можем увеличить объем выпуска за счет большего количества смен. Мы готовы дооснащать производство для еще большего увеличения объемов, если будем видеть спрос. Но этого спроса нет, хотя количество выпускаемых электросчетчиков явно превышает общее количество поставляемых российскими производителями микроконтроллеров.
Понятно, что коммерческие компании ставили, ставят и будут ставить на первое место прибыль, а потому будут стремиться закладывать в свои разработки те компоненты, которые дешевле. Так, в одном из направлений – речь уже не о приборах учета – потребность в микроконтроллерах, причем функционально совпадающих с нашими, составляет порядка 40 млн шт. в год. Но требований по применению отечественных микроконтроллеров в данной области нет, поэтому там применяются китайские ИМС, которые стоят более чем в 30 раз дешевле!
Мы видим, что Минпромторг России совместно с консорциумом АКРП делает многое, чтобы не допускать внесения в Реестр российской промышленной продукции подделок под отечественные изделия. Большая работа ведется по расширению и ужесточению требований постановления Правительства РФ от 17 июля 2015 года № 719. Эта работа приносит определенные результаты. Но к перелому ситуации это не приводит. А раз существенно ситуация не меняется, несмотря на эти усилия, значит, наверное, что-то делается не так.
Что же можно было бы сделать, чтобы разорвать этот замкнутый круг?
Я считаю, что в нынешних условиях единственный путь – это жесткие требования по обязательному применению отечественной ЭКБ в электронной аппаратуре для признания ее российской. Сейчас постановление № 719 постоянно меняется, балльная система вводится для всё новых направлений и типов изделий. При этом по каждому направлению существуют свои требования, и на их формирование непосредственное влияние оказывают производители соответствующей аппаратуры, то есть потребители ЭКБ, по сути, пишут сами для себя правила, сколько и какой отечественной ЭКБ они должны потреблять. А всё, что не подпадает под действие постановления, вообще никак не регулируется с точки зрения применения российской компонентной базы.
Я предлагаю развернуть эту ситуацию. Постановление № 719, на мой взгляд, должно быть на одном листе, а основное требование по локализации в части ЭКБ должно быть выражено одной фразой: к 2030 году, например, 60 %, к 2035-му – 95 %. Оппоненты этой идеи говорят, что есть области, где достичь таких показателей не получится по объективным причинам: некоторые технологии у нас не появятся к соответствующим срокам. Это верно. Но давайте определим эти области и сделаем для них исключение. То есть правило – заданный процент отечественной ЭКБ, а исключение – разрешение применения зарубежной ЭКБ, там где невозможно применение отечественной, а не наоборот, как это сделано сейчас.
Текущее положение вещей негативно сказывается и на том, насколько охотно предприятия включаются в новые проекты по разработке изделий ЭКБ, насколько готовы вкладываться в такие проекты инвесторы. Когда нет понимания перспектив применения разрабатываемого изделия, а следовательно – возврата инвестиций, само собой, входить в такие проекты рискованно.
Я прекрасно понимаю, что предлагаемый мной подход вызовет отторжение у производителей аппаратуры и целых консорциумов по направлениям – по вычислительной технике, телекоммуникационному оборудованию, автомобильной электронике… Но если нет стимула применять отечественную ЭКБ, она применяться не будет. В нынешней ситуации экономического стимула нет из-за невозможности конкурировать с Китаем по себестоимости. Значит должен быть нормативный стимул. Если есть другой способ, не связанный с жесткими нормативными требованиями, давайте его обсуждать. Но на мой взгляд, другого способа сейчас нет. Напомню, кстати, что еще в 2016 году был утвержден План гарантированных закупок российской гражданской микроэлектронной продукции, однако он выполнен не был.
Очень важно, чтобы задача спроса на отечественную ЭКБ была решена. Это ключевой вопрос. Хочется наконец перейти от этапа становления к этапу процветания.
Мог бы здесь помочь такой механизм, как субсидирование на покрытие разницы в цене с иностранной ЭКБ?
Успешный пример применения этого механизма был: государство в лице Минпромторга России покрывало разницу в цене чипов для платежных карт. Но этот подход, в отличие от нормативных требований по обязательному применению отечественной ЭКБ, о котором я говорил ранее, следует использовать для конкретных применений. И здесь нужен анализ того, какой объем финансирования потребуется для каждого из них. Нельзя ввести такую субсидию, например, для микроконтроллеров вообще, но можно – для микроконтроллеров, применяемых в электросчетчиках. Конечно, это не решит всех вопросов производителей счетчиков, но вопросы, связанные с ценой, временно снимутся.
Если при этом определить прослеживаемый план снижения цены на соответствующие изделия ЭКБ по мере увеличения потребления, а следовательно – и снижения субсидирования, то не исключено, что в определенный момент у потребителей появится экономический стимул к применению российских компонентов без использования субсидий. И если даже цена отечественного решения останется несколько более высокой, чем импортного, вероятно, потребители, поработав с российскими производителями компонентов, оценят другие их преимущества: отсутствие языкового барьера, техническую поддержку, доступность, сроки поставки и т. п. Это тоже может послужить фактором дальнейшего увеличения спроса на отечественную ЭКБ.
Вспоминается ваша презентация, которую вы неоднократно представляли на разных мероприятиях несколько лет назад и которая называлась «Девять кругов ада применения отечественной ЭКБ». Насколько я помню, среди этих кругов были проблемы и с поддержкой, и с доступностью…
Всё верно. Эти круги включали и отсутствие баз данных с техническими характеристиками российских компонентов, и недостаток технической документации и инструментов разработки, и сложности с доступностью как образцов для тестирования, так и серийной продукции, и другие проблемы. Безусловно, решение данных проблем приближает нас к успеху, и в этом направлении есть движение.
На нашем предприятии мы уделяем большое внимание этим вопросам. Для выпускаемых нами микроконтроллеров мы предлагаем макетно-отладочные платы, позволяющие оперативно оценить возможности соответствующей ИМС, создать прототип устройства на ее основе, отработать схемотехнику и ПО. На сайте АО «НИИЭТ» доступна подробная документация на большинство выпускаемых изделий, средства разработки ПО для микроконтроллеров выкладываются в репозиторий, и мы постоянно работаем над расширением спектра доступной информации по нашей продукции и инструментов для разработчиков.
За последнее время мы провели ряд семинаров по быстрому применению различных изделий ЭКБ, выпускаемых АО «НИИЭТ», и эти мероприятия вызвали большой интерес: например, семинар «Новые микроконтроллеры на архитектуре RISС-V от НИИЭТ», посвященный ИМС К1921ВГ1Т, К1921ВГ3Т, К1921ВГ5Т и К1921ВГ7Т, который состоялся 11 декабря 2025 года, собрал 640 участников. И ведь это не очный семинар, на котором бесплатно кормят участников и водят по достопримечательностям Воронежа. В таких мероприятиях участвуют исключительно для получения информации и понимания целесообразности применения в своих разработках отечественных изделий.
Давайте прикинем, какую отдачу можно было бы ожидать от этого семинара. Всего 640 участников. Пусть некоторая их доля подключилась к семинару случайно, пусть с некоторых предприятий пришел не один человек, а двое, но даже с учетом этого семинар должен был собрать представителей порядка 200–300 заинтересованных предприятий. На мероприятии был виден огромный интерес к нашей продукции, мы получили очень хорошую обратную связь. И казалось бы, хотя бы 100–150 компаний должны были бы к настоящему моменту дойти до заключения договора на поставку – долгосрочного, краткосрочного, форвардного, любого другого. Но этого не произошло. Почему – мне пока не понятно. Явно нужен какой-то еще инструмент, который позволит сдвинуться с мертвой точки.
Ваше предприятие – одно из немногих среди отечественных производителей ЭКБ, которое продает свои изделия в розницу. Это имиджевая история или у нее есть другие цели?
Наверное, в первую очередь – имиджевая. Она должна была подчеркнуть доступность отечественных микроконтроллеров. Ведь большинство импортных компонентов можно купить на маркетплейсах и в специализированных магазинах, а российские компоненты обычно найти довольно тяжело. Люди привыкли к такому положению вещей, выработался соответствующий стереотип. И помочь переломить его было одной из главных задач, когда мы начинали розничные продажи наших микроконтроллеров.
Но в то же время есть радиолюбители, которые сначала используют компонент для себя, а потом могут применить его и в своей профессиональной деятельности; есть студенты, которые пробуют разные варианты, а позже будут на них ориентироваться, когда станут инженерами. Так что в этой истории есть и прикладная составляющая.
Кроме того, люди делятся опытом. Попробовав компонент, приобретенный в качестве эксперимента, они часто пишут отзывы и обзоры на специализированных ресурсах. Кстати, по моим наблюдениям, на Хабре, где авторы не стесняются негативных оценок, по нашим микроконтроллерам преобладают положительные отзывы. А если на таком ресурсе описано устройство на нашей ИМС, путь и изготовленное в одном экземпляре, – это уже положительный пример реального использования. Причем те, кто приобретает наши контроллеры в розницу, – люди независимые, не связанные нормативными требованиями по использованию отечественной ЭКБ, не отвечающие за расходование средств, потраченных на ее приобретение. И мнение таких людей особенно ценно для тех, кто впоследствии принимает решения о применении тех или иных компонентов, поскольку оно, пожалуй, наиболее объективно, в том числе в отношении технических характеристик нашей продукции.
Вообще, я считаю, что положительные примеры применения и пилотные проекты очень важны. Мы говорили о субсидировании для покрытия разницы в цене между отечественной и зарубежной продукцией. То, что это было сделано в отношении чипов для карт, – один из таких положительных примеров, который показывает, что данный механизм в принципе работает и может рассматриваться для других областей.
То же касается и применения отечественных компонентов. Так, на недавно прошедшей выставке ExpoElectronica мы провели совещания с предприятиями, разрабатывающими и производящими электросчетчики. Не все совещания прошли успешно. Но некоторые производители сказали, что наш микроконтроллер подходит им на 100 % и что они переводят на него всю свою продукцию. Вот о таких историях нужно рассказывать, потому что когда есть положительные примеры, есть желание их повторить. А когда их нет, сложно сделать первый шаг. Не каждый решится быть первопроходцем.
Доступность микроконтроллеров АО «НИИЭТ» в розничной продаже в том числе способствует появлению новых примеров успешного их применения. Конечно, в розницу мы продаем не так много компонентов, хотя у нас есть упаковки и по 16, и даже по 32 микроконтроллера. Но косвенно это оказывает положительное влияние и на общие продажи.
За последние годы АО «НИИЭТ» значительно расширил свои производственные возможности. Было проведено техническое перевооружение кристального производства. Была запущена площадка по сборке компонентов в пластиковых корпусах. А недавно институт приступил к созданию постростового производства приборов на нитриде галлия на кремнии. Как продвигается этот проект?
Движение в этом направлении есть. Закончена разработка проектно-сметной документации, определены поставщики оборудования для оснащения этого производства. Также продолжаются работы по направлению GaN-технологии с воронежскими вузами в рамках ПИШ и лабораторий. Но к инвестиционной фазе мы пока не перешли. Надеюсь, вскоре соответствующее решение будет принято, и мы сможем активно продолжить движение к той цели, которая была поставлена для этого проекта, – созданию постростового производства полупроводниковых приборов на основе нитрида галлия на кремнии полного цикла.
Отмечу, что у нас есть планы по развитию не только в области нитрида галлия. Вы упомянули про наше сборочное производство. Я считаю, что это очень успешный проект. Не у всех, кто пытался создать такую площадку у себя, это получилось. Сейчас, думаю, наше сборочное производство – если не самое, то одно из самых активно работающих в нашей стране. В процессе реализации данного проекта мы приобрели сильные компетенции в области организации производства по корпусированию компонентов и готовы развивать это направление, расширять мощности.
Сейчас много говорится о защите российских производителей, о том, что им мешают те, кто создает псевдоотечественные продукты. В то же время в мире не распространена практика, при которой сборочные производства микроэлектроники создаются в рамках отдельных компаний, занимающихся разработкой или изготовлением микросхем. Обычно это крупные предприятия, специализирующиеся на корпусировании и тестировании ИМС и оказывающие эти услуги на контрактной основе – так называемые OSAT (Outsourced Semiconductor Assembly and Test – буквально: сторонние сборка и тестирование полупроводников). Наша идея заключается в том, чтобы создать в России такую компанию или несколько компаний и наделить их правом оценки отечественности корпусируемых ИМС. Недавно в постановление № 719 были внесены изменения, согласно которым для интегральных схем второго уровня баллы начисляются в том числе за выполнение корпусирования и тестирования на территории РФ. А если кристалл проходит через эти операции у такого контрактного производителя в России, почему бы не дать ему возможность определять, насколько этот кристалл соответствует требованиям данного постановления? Это очень простой в реализации подход, который позволит практически во всех случаях отделить зерна от плевел.
Более того, если мы идем по пути локализации ИМС, имеет смысл не просто начислять баллы за выполнение на территории нашей страны операций, которые здесь уже освоены, а сделать это обязательным для признания ИМС отечественной.
Я не говорю, что такое OSAT-предприятие должно быть одно и им должен стать именно НИИЭТ. Но мы готовы взять на себя эту роль. Мы обладаем необходимой базой для этого, соответствующим опытом и готовы масштабировать производство под данную задачу. И мы готовы нести ответственность за результаты проверки соответствия корпусируемых изделий требованиям к интегральным схемам второго уровня и быть гарантом того, что импортное изделие не будет выдано за российское.
Причем, если мы говорим об объемах порядка 50 млн ИМС в год – а именно такой объем сейчас потребляет отечественная гражданская промышленность, то масштабирование нашего производства потребует сравнительно небольших вложений. По нашим оценкам, это около 5 млрд руб. А время, необходимое на реализацию этого проекта, составит всего 1,5–2 года.
Чуть более трех лет назад по вашей инициативе был создан Союз предприятий электронной промышленности РФ «Русская электроника». Оправдала ли себя эта идея? Насколько удалось благодаря данному сообществу объединить отрасль?
Откровенно говоря, когда это сообщество создавалось, я рассчитывал на бо́льшую заинтересованность со стороны отраслевых предприятий, поскольку полагал, что на этой площадке будут совместно обсуждаться и решаться проблемы, которые возникают у предприятий в их повседневной жизни. Но, к сожалению, оказалось, что обсуждаться они могут только в условиях конфиденциальности, а решаться – только в рамках работы официальных экспертных организаций и советов органов исполнительной власти.
Скажу больше: сложно объединить даже предприятия одного города. У каждого из них свои интересы, свой собственник со своими требованиями. И что самое печальное, мало тех, кто готов открыто высказывать свою позицию. Крайне мало.
Но озвучивать свою позицию нужно. Я знаю по себе, что руководство отрасли слышит нас и так или иначе учитывает наше мнение при принятии решений. Однако услышать оно нас может, только если мы говорим.
Какие задачи вы видите перед собой на ближайшее будущее? На чем сейчас вы сосредоточены?
Ответить на этот вопрос очень просто. В январе текущего года Президент Российской Федерации провел совещание по развитию микроэлектроники, и решение задач, которые поставлены им перед отраслью по результатам этого совещания, для нас сейчас главный приоритет. Эти задачи очень своевременные, и решение их позволит нам более уверенно двигаться вперед.
